«Горячая линия» для жителей и гостей Чагодощенского района

т. 2-13-47, 2-26-97

Просим сообщить о прибывших на территорию района!

«ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВАЙТЕСЬ ДОМА!»

На улицах населённых пунктов звучит призыв к самоизоляции

В целях профилактики предупреждения распространения коронавирусной инфекции служебные машины ОМВД России по Чагодощенскому району ежедневно проезжают по улицам населённых пунктов района, предупреждая жителей и гостей района о соблюдении режима самоизоляции.

ОСОБЫЙ ПРОТИВОПОЖАРНЫЙ РЕЖИМ

В целях защиты населённых пунктов от палов травы с 1 апреля до 11 мая 2020 года на территории области постановлением Правительства области от 30 марта 2020 года № 307 установлен особый противопожарный режим.

О МЕРАХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Оперативные службы района работают над минимизацией возможного распространения коронавирусной инфекции.

1 апреля в администрации района прошло очередное заседание оперативного штаба по предупреждению распространения коронавирусной инфекции под председательством главы района Александра Косёнкова.

МЕРЫ, КОТОРЫЕ СПАСУТ ТЫСЯЧИ ЖИЗНЕЙ

Сегодня борьба с коронавирусом стала центральной для всех регионов

Вологодская область – одна из первых ввела серьёзные меры против распространения коронавирусной инфекции.

ЛЁВА-ЛЁНЮШКА

Реальная история с невымышленными героями

Мужики! Которые пьют, блудят, курят, матерятся. Которые хотели бы освободиться от этих страстей, но не знают путей к освобождению.

2019.12.10 6

Я хочу подсказать вам самый верный путь. Мы – одного поля ягода и потому приглашаю вас в свою деревню к праздничному столу, чтобы угоститься, чем Бог послал, да принять участие в общем разговоре на интересующую нас тему. И чтобы никто из вас не сказал мне, что я всё сочинил или что-то приврал. Всё это правда, увиденная мной, услышанная, прочувствованная и запечатлённая.

Тех же, кто обуреваем вышеперечисленными страстями и не считает их за грех, прошу не беспокоиться. Их час, похоже, ещё не пришёл.

Помню, как сейчас: встреча старого Нового года – дополнительный русский праздник, полулегальный, интимный и потому особенно дорогой сердцу. Мы собрались у моих соседей, Николая и Марьи Ефимовых.

Стол ломится от деревенских закусок: серые щи со свининой, испускающие в потолок пар, – то ли потолок колышется, то ли это голова от запахов кружится, – рядом тушёная картошка с мясом – не меньший соблазн, многоглазая яичница на большой сковороде, нарезанное сало с обильной пыльцой красного перца, не говорю уж о солёных груздях-лапоточках в ожерельцах лука, о бордово-белом чуде пареной брусники со сметаной, о многом другом, менее значительном для русского брюха… Всего не только вдоволь, но с преизбытком. Во главе стола одинокая бутылка ..., препорции ради, основное-то в литровой банке наполовину – «своя». Её Марья выносит из кухни в самый необходимый момент.

Николай, хозяин, возглашает тост, все возбуждённо чокаются. Средь нас, чёрного воронья, одна белая ворона. Это Леонид, Лёня. У него в руке стакан с клюквенным морсом. Рядом – нетронутая стопка с водкой.

- Не выпиваешь? – спрашиваю удивлённо, зная его биографию.

- Да, – отвечает. – Два года.

Николай подтвердил:

- Он теперя и не матюгается, и не курит, и баб не шшупает. Совсем святой. Как божинька.

- Насчёт святости не соглашусь – грехов всё прибывает. А всё другое – верно.

- Как это случилось? Расскажи, если не секрет.

- Секрет, когда кодируются или Кашпировскому молятся. А тут – по воле Божией.

- Так уж и Божья воля, – возразила Марья. – Да сказал сам себе: нет! – вот и всё. Где это видано, чтоб на тракторе на веранду въезжать?! Али колом трактор охаживать, прям по радиатору?! Трактор-то чем виноват? И не говори – застыдился в конце-то концов. Ну и сам себя в руки взял.

- Когда сам себя в руки брал, тогда не получалось. Подержусь – сорвусь. Поднимусь – опять упаду, глубже прежнего. А вот когда сказал: «Господи! Нету сил у меня, немощного. Помоги, наставь!» – тогда и преобразилось. Господь услышал.

- А с чего началось?

- Приезжает из Москвы художник Миша Надышнев к нам на дачу. Сидим, полдеревни за столом. Ну, и матюжищ полна горница. А я по этому делу в передовиках. Миша не выдержал и говорит: «Как ты смеешь Матерь Божию хулить?!» Я хоть и пьяней вина, но услышал. Будто меня кто по башке огрел. Потом он мне гранатный стакан налил и образок подарил. Святой Вонифатий, говорит, бывший алкоголик, а теперь святой. От пьянства, говорит, лечит, кто ему молится.

Пришёл я домой, в дым, в хлам, то ли от вина, то ли от потрясения. Иконку в передний угол поставил и – бух на колени. Да что же, думаю, за жизнь такая, разве она мне на пьянь дадена? Смотрю на иконку, слёзы из глаз, молюсь, как могу, как никогда не молился. А я никогда и не молился. К образу обращаюсь, перед ним плачу и его прошу, а как звать – забыл. Так без имени и обращался…

На другой день мужики зерно налево толкнули. Ясно – выпивка будет... Мне, говорю, не надо, я не буду. – Чего? Перепил вчера, что и похмелка не лезет? – Я, говорю, бросил. – Ну, бросил так бросил, разливай тогда. – Я разливаю, они пьют, а меня и не тянет – странное дело. Два года уж никакого волненья. Вот стопка рядом стоит, а мне – что есть, что нету – всё равно.

- Ну, тут видно, – подтвердил Николай Ефимов. – Не куришь – тоже верим. А вот матюги! Вчера с тобой телегу чинили, болт не шёл – ты ведь матился.

- Ёлки-то зелёны! Так это разве по-матерну? Это не ругательство. Такого тоже два года в заводе нету. Но с этим было потрудней. Матюги ушли, а слов не осталось. Как немой первое время.

Вера преображает простые сердца. Я радостно не узнаю Лёню. Я его плохо знал, видел только мельком и всегда замазученного, неприбранного, стесняющегося перед городским до краски на рыжем от веснушек лице, как представлялось, конченого тракториста из колхоза «Путь к коммунизму». Одно время он рванулся было к ложно понимаемой культуре и поправлял всех, кто называл его по имени:

- Не Лёня, а Лёва!

Деревня медленно и тупо откликнулась на его требование. Так его и стали звать, правда, вкладывая смысл не имени, а прозвища.

Теперь это отвалилось, как короста. Снова: Лёня, Лёнюшка.

В этот приезд я увидел его первый раз в церкви, впервые близко, в рождественскую ночь. Он истово молился и отвешивал поясные поклоны, стоял на коленях под епитрахилью, долго шептал свои грехи. Но видел я его в основном со спины или чуть сбоку. Глаза его были устремлены на иконостас. Он представился мне не слишком высоко: деревенский неофит, чуть юродивый, чуть простофиля. Но такой всегда в любом храме найдётся, без такого храм не стоит, без него небрежные прихожане не крестятся, не кланяются – нет примера и учителя внешнего благочестия.

Тут, за столом, я себе и зарок дал: не выноси приговор человеку. Кто ты такой?! «Ин суд человеческий, ин суд Божий.» Невольно вспомнишь апостола Павла, его преображение: из гонителя Христа – в апостола Христова, из Савла – в Павла.

- А потом мне голос был, – продолжил Лёня. – Поезжай, дескать, во Внуто к старцу архимандриту Иосифу. Меня как ветром сняло. Там я исповедовался впервые в жизни, причастился. Батюшка Иосиф оставляет меня у себя на три дня, а мне домой позарез надо, уборочная. Нет, говорит, оставайся. Остался, тут и дело нашлось: дрова в поленницы складывать. А душу гложет: домой надо! И что за напасть? Сложу поленницу, она и рухнет. Сложу – опять грохот вниз. Будто я первый раз в жизни дрова окладываю. А это мне, как батюшка подсказал, урок был: «Без Бога не можете творити ничесоже». Стал я молитвы шептать – поленницы пошли как литые. На прощанье отец Иосиф опять меня поисповедовал, причастил и сказал мне такие слова, которые ввек не забуду: «На тебе, Лёнюшка, великая благодать Божия пребывает. Это самое дорогое богатство. Не растранжирь, сбереги, потому как только его в Царство Небесное возьмёшь». Это мне-то, пьянице и матюжнику вчерашнему, такие слова?!

- Были ещё встречи с отцом Иосифом?

- Нет. Только на могилку к нему ездил. А потом он мне приснился. Встаёт из гроба и говорит: «Лёнюшка! Как я рад! Как живёшь, Лёнюшка?» – Да вот, говорю, жениться хочу. – «Так женись, коли так. Только на православной. И помни: быть женату – быть обуту в ботинки с одним шнурком».

-Ох, и попало тебе за прогулы, – предположила Марья.

- Что удивительно – даже не упрекнули, будто не заметили моего отсутствия. Теперь-то я знаю, что это батюшкина молитва им глаза отвела.

... Говорили потом, что надо по праздникам и воскресеньям заказывать автобус, чтобы отвозил в церковь. «Восемь килОметров, дак…»

Новое качество деревенских застолиц, мерцание нового качества.

С Леонидом невозможно было не подружиться. Несмотря на разницу в социальном статусе и возрасте (он на десяток лет младше меня), я радостно и без какой-либо ревности признал его духовное старшинство.

- Вот, – говорю ему, – какой у меня сегодня унылый день, пустой, без высокой минуты.

- А почему унылый?

- Да нагрешили вчера с Николаем, почти до разрыва, а сегодня чищу себя на все корки.

- Так это и есть высокий день, ёлки зелёны! День покаяния – радуйся. А что «высокие минуты», так они самые низкие – от лукавого.

Всё наоборот – и всё верно!

Он же, во время майской метели:

- Как я рад этому снегу!

- Ты только на деревне не скажи – разорвут.

- Да я радуюсь сам в себе.

- Хлебороб! Чему радуешься? Голод будет.

- Да как же не радоваться, если это по воле Господа?! Работаем по воскресеньям, не во времени, – назидает за это, наказывает. А мы – ропщем! На кого! На Господа, на волю Его! Надо благодарить и радоваться.

Юродивый? – Мудрец! Что там – шелуха моей дачной прагмы?! Картошка не посажена – эх-ма!..

Готов ли он к монастырю? Возможно ли монашество в миру? Можно ли спастись? Или нельзя по грехам нашим? Не злоупотребить бы при собственном бездействии надеждой на Господа. Как вразумить людей?

Всё это его живо и глубоко занимает, и на большую часть вопросов жизнь отрицательно мотает головой. А душа жаждет жить не в стихии греха, в отличие от однодеревенцев, в том числе и меня, но в гармонии, где ответ положительный, жизнь же с этой его высоты кажется плоской, как земля, и сам он колотится между землёй и небом и никак не может примирить дольнее с горним…

Лёня женился на прихожанке нашего храма. Это была первая церковная свадьба после семидесяти лет перерыва. С венчанием, благословением иконами, с пением «Многая лета…» Я был дружкой жениха, моя одноклассница Люся Гордеева – свидетель со стороны невесты. По ходу дела вплёлся и языческий элемент. Как же без него?! – гуляла вся деревня в клубе над Криночкой, глубокой круглой заводью реки Кабожа. У Марьи Ефимовой распухли ноги от пляски, у кого-то голос сел от частушек, мужикам и на третий день понадобилось продолжение. Ну да в жизни раз бывает… не монастырь, так женитьба.

 

Алексей ИВАНОВ-ОГАРЫШ,
член Союза писателей России
с 1983 по 2018 год.

 


 

ISKRA vk

ISKRA fb

ISKRA insta

literaturnaya

tix

zdrav

udachi2

do16-ti

serye schy

hram

moshenn